РАТИБОР И ВОЛШЕБСТВО КУПАЛЬСКОЙ НОЧИ — фрагмент

Пролог

Слабый огонь в очаге не мог обогреть всю избу. Куда там, он даже не освещал её полностью. Пламя танцевало извиваясь, всё норовя погаснуть, шелестя от неизвестно откуда взявшегося сквозняка: двери были закрыты, а окна заставлены ставнями – это была непростая изба, и совсем непростая ночь.

Рядом с очагом мерно раскачивалась подвесная люлька. Мелодичный напев струился по комнате. Колыбельная могла укутать младенца теплее, чем любое пуховое одеяло:

Баю-баю-баю-бай,

Спи малютка, засыпай…

Вот только младенца там не было, колыбель была пустой. Ловя незначительные дуновения ветра. Она раскачивалась в такт пламени камина.

Вокруг люльки нависли тени. Слабый свет очага не освещал лиц присутствовавших. Чувствовалось, от одного веет сквозняком, а от рядом с ним стоящего – свежестью грозы; от находящейся поодаль очага сквозил морозец, даже угол избы за её спиной покрылся инеем, а от того, кто стоял напротив нее, ближе всех к пламени, – изначальный огонь.

– Сила уходит, – никто из присутствующих не произнес этих слов, но слова были услышаны.

 

Приключения начинаются

 

Заросли кустарника, за которыми прятался Ратибор, зашевелились. Шур-шур-шур – угрожающе звучало всё ближе и ближе. В наступающих сумерках этот звук казался ещё более зловещим. Мальчик прижался спиной к шероховатой коре дерева, у которого таился все это время. Ему было страшно.

Страх сдавил грудь, детское сердечко сильно колотилось, норовя выпрыгнуть из груди, ладони вспотели. «Ах, зачем, я не послушал бабушку!» – мысль не давала покоя уже долгое время. Он очень сильно желал, чтобы всё случившееся оказалось просто страшным сном или видением. Даже несколько раз зажмуривался, считая до десяти, открывал глаза, ожидая пробуждения и  улыбающейся бабушки, склонившейся над ним. Но нет, это был не сон: темный ночной лес, свет огромной луны, едва пробивающийся сквозь густые кроны деревьев, и жуткий преследователь – мальчик так и не разобрался, кем он был. Но не всё ли равно, главное сейчас было уйти от погони.

Над головой, где-то очень высоко, каркнул ворон. Беглецу показалось, что это был не крик птицы, а произнесенная угроза: «Я тебя ещё найду!» Затем он отчетливо услышал затихающие хлопки больших крыльев. Ратибор даже обрадовался на мгновение: преследователь наконец-то оставил его в покое. Ведь именно убегая от черного ворона, он забрел так далеко в лес. И, спрятавшись в густых зарослях, думал, что его не найдут.

Нашли!

Машинально сжав в трясущейся от страха руке подвернувшуюся палку и держа её перед собой, он ждал того, кто вот-вот должен был выйти из кустов – мальчик решил дать бой. Предательски стучали стиснутые зубы. В дрожащей руке была палка, казавшаяся ему большой и тяжелой. Мальчик никогда не слыл трусом и всегда был готов броситься на обидчика с кулаками. Но недавние события наложили свой отпечаток, и страх, прочно вцепившийся в него ещё там, на опушке леса, держал крепко, не желая отпускать свою жертву. Треск в кустах затих, не дойдя до места укрытия Ратибора. Удивленно вытянув голову вперед, мальчик поытался рассмотреть, кто же там находится.

– Чего же ты медлишь? – прошептал он, сгорая от любопытства, смешанного с испугом.

Несколько ударов сердца стояла тишина, лишь над головой жужжали комары, да едва слышна была одна из праздничных песен. «Видать, не так уж и далеко я забрел», – только успел он подумать, как из-за дерева, к которому он прижимался спиной, ровно над правым плечом, раздался смешок. Мальчик, словно ужаленный, отскочил от своего укрытия, развернулся, выставив перед собой палку. В эту минуту он понял, что на самом деле держит в руке всего лишь тонкий прутик, которым и комара не отгонишь. Снова раздался смешок, и в Ратибора, неведомо откуда, полетела шишка, больно ударив прямо в лоб, да так, что он плюхнулся на землю. Растирая ушибленное место, мальчик испуганно озирался по сторонам. Свое оружие он выронил при падении, а в руке сжимал брошенную незнакомцем шишку. Но, если честно, запала драться уже не было. Он в слезах, раздосадованный, просто хотел кинуть её в обидчика, который предусмотрительно не показывался.

Очередной смех раздался уже из-за спины Ратибора, оттуда, где в кустах недавно громко шуршало, а затем резко прекратилось. Мальчик, быстро перебирая руками и ногами, на коленках пополз к спасительному дереву.

 

«Шишка-мишка, Ванька-встанька

Потерялся наш храбрец.

Скоро к нам придет Бабайка

И его, наверно, съест!»

 

Раздался из кустов веселый насмешливый голос. В Ратибора снова полетела шишка, но не долетела и упала у его ног. Шуршание в кустах начало удаляться. Наступила тишина. Лишь тревожило затухающее вдали: «Шишка-мишка, Ванька-встанька…» и озорной смех.

Ратибор выдохнул. Кто такой Бабайка, он не знал, но встречаться с ним и быть съеденным ему не хотелось. А то, что песня была именно про него, мальчик не сомневался. «Бабайка», – еще раз попробовал он на вкус это имя. Оно было странным и одновременно таким знакомым. Бабайкой пугала бабушка. Поначалу он даже боялся, но когда подрос, стал воспринимать этого Бабайку с улыбкой, понимая, что нет никаких бабаек. Оказывается, есть. И встречи с ним лучше избежать.

Уже совсем успокоившись и прислонившись к широкому стволу дерева, мальчик сидел и вспоминал все события этого головокружительного дня.

 

 

***

 

До деревни бабушки он доехал без злоключений. Табличка с надписью «д. Влесов Ключ» обещала очередное лето вне цивилизации, без постоянного гомона и городской суеты и интернета. «Пишите письма», – так говорила бабушка в те минуты, когда Ратибор был не в духе от невозможности общаться со своими друзьями. А как их писать, если нет связи, он не понимал.

Все остальное в летние каникулы у любимой бабушки ему очень нравилось. Свежий воздух и парное молоко, друзья, с которыми он встречался, приезжая сюда, превращались в счастливые строки из сентябрьского сочинения о том, как он провел это лето.

Деревушка была не большой, но и не маленькой, дворы, разбросанные тут и там, граничили с садами и огородами, где было очень много всего, несравнимых, разумеется, с тем, что лежало на пыльных полках супермаркетов.

Рядом с деревней располагался пруд, чуть поодаль родник, давший начало небольшой речушке и название деревне, рядом с ним лес, в котором полно таких вкусных ягод. Мальчик всегда диву давался: не успеешь насытиться земляникой, поспевают малина и черника, а потом и в садах-огородах много вкусностей созревает.

«Как же всё чудно́ устроено в природе», – говорил он бабушке. На что та с ухмылкой отвечала: «Чу́дно- Чу́дно, при Роде всё, ой как чудно».

Добрался до искомой избы он самостоятельно. Ещё прошлым летом бабушка сказала: «Сам дойдешь, чай, не город, тут лихих людей нет. А заплутаешь – будет тебе уроком!»

– Ну наконец-то, мой волчонок, – на пороге стояла бабушка, вытирая руки о фартук. – А я уже пироги из печи вынула. А тебя все нет и нет.

Знакомо ударил в нос запах сена, молока, печки, каких-то полевых цветов – все то, что так любил мальчик. Если о чем-то он и тосковал в городе, то это был именно наполненный тысячью оттенками головокружительный аромат покоя, уюта и такой сказочной атмосферы, которую не найти в стенах городских панелек, больше похожих на пчелиные ульи. Когда он так думал, сразу вспоминалась присказка отца: «Рабочие пчелы должны жить в больших ульях».

– А вот и я, – мальчик заулыбался, с трудом вкатывая чемодан на расшатанных колесиках, собранный родителями в дорогу.

– Как из печки пирожок, румяный, аки Солнышко, – женщина затеребила внука за щеки. «Бабушкой» её можно было назвать с огромной натяжкой.

– Нууу, ба… – внук задергался, но вырваться ему не удалось.

– Ух, мой медвежонок, отъелся-то, вымахал за зиму. Садись скорей за стол, – она отошла в сторону, позволив мальчику войти в дом.

Ещё прошлым летом Ратибор пытался узнать у бабушки, почему она называет его то волчонком, то медвежонком, то рысью или соколом ясным, но всегда хищником. Это было так странно, необычно, но одновременно и приятно. К сожалению, ответ не был получен до сих пор.

– Устал, поди, с дороги-то? – бабушка подошла незаметно: очень тихо и как всегда стремительно, вот была в сенях у двери, ставила в угол его чемодан, а вот уже стоит за спиной, положив руки на плечи внука.

Ратибор давно хотел поймать её на этом, развернуться, вытянуть вперед палец с криком: «Ага, попалась», – но так ни разу и не смог осуществить задуманное.

– Да не очень, – он провел рукой по волосам, зачесывая их назад, как делает папа. – Ко сну только что-то клонит. Растрясло, видимо, в дороге.

– Ох, а как не растрясет-то, ухабисто у нас тут.

– Там, – мальчик лениво махнул рукой в сторону, в неопределенном направлении. – Мама гостинцев отправила тебе. Я спать, пожалуй.

– А пирожки?

– Так потом съем! Эх, только у тебя микроволновки нет, – он остановился, раздираемый дилеммой: завалиться спать с дороги или отведать любимую бабушкину стряпню. – Съем и спать, – голод и аромат свежей выпечки сделали свое дело.

Когда сонный, насытившийся внук уже ворочался в приготовленной для него кровати, хозяйка дома начала разбирать сумку мальчика, в первую очередь придирчиво осмотрела отправленные дочерью гостинцы.

– Тааакс, думаю, нам это сегодня как раз пригодится, – тут она с прищуром посмотрела на уснувшего Ратибора и улыбнулась.

 

 

 

***

 

Хотя интернета и других привычных городских развлечений не было, жилось в деревне удивительно весело. У местных ребят было полно иных забав: детвора играла на улице в салки, лапту, клеек и другие интересные и необычные игры. Ратибор всегда дивился: почему в них никто не играет в городе, это же так здорово и увлекательно?

– Забирай быстрее!

Как раз сейчас он, выспавшийся и довольный, выйдя на улицу, влился в одну из таких игр.

Под звонкий смех водящий пытался засалить палкой разбегающихся ребят, но и как уже несколько конов до этого, неудачно.

– Вот и не успел, – один из заводил показал кукиш нерасторопному товарищу, попутно продолжая объяснять правила Ратибору. – Нам нужно сбить вооон тот чурбак, возле небольшого деревянного огрызка, стоящего на земле — внескольких метрах от линии поля переминался с ноги на ногу водящий.

– Млад, я это уже понял, – мальчику не терпелось начать играть.

– Если собьешь три раза – переходишь на следующую линию, – перед ребятами были вычерчены девять линий на расстоянии шага друг от друга, за ними начиналось игровое поле. – Кто первым пройдет всё – тот и победил.

– Я готов.

– Да погоди ты! – Млад поставил перед Ратибором свою палку, чтобы тот не начал раньше времени. – Если сбиваем, водящий ставит мишень обратно, когда все бросим палки, тут-то и начинается самое веселье: нужно забрать свою палку так, чтобы хлопец тебя не засалил. А если засалит, то успеть сбить мишень, или же кто-то из остальных, чтобы сбил, тогда водящему вновь салить тебя придется. Усек?

– Усек, усек. Играем!

Палки со свистом вылетали из рук мальчишек, многие кидали гораздо метче Ратибора и быстро обгоняли его по линиям. Зато, когда приходилось отбиваться от водящего, ведь правила не запрещали фехтовать палкой и защищать себя, вот тут уже мальчику не было равных. Он часто спасал товарищей, и водящие менялись все реже и реже.

– Ты где так сражаться научился? – с завистью спросил Доброгнев, согнувшись и опершись на колени, чтобы отдышаться от бега.

– В городе я хожу в «Школу богатырей».

– Это что за школа такая? – Доброгнев толкнул в бок Млада. – Слышал?!

– А нам и не надо, у нас тут и так все богатыри, – деревенские ребята переглянулись. Казалось, будто они знают какую-то заветную тайну, но не собираются делиться ею с чужаком.

– Ну и ладно, – Ратибору было обидно, что подросшие с того лета приятели не принимают его так же просто, как в предыдущие года. – Я попить сбегаю, скоро вернусь, – бросив палку под куст и приметив место, он побежал к дому бабушки.

– Ба, дай попить! – не успела за ним закрыться скрипучая дверь, как мальчик встал будто вкопанный, удивленно заморгал. – Ты чего такая нарядная?

– Сегодня необычный день.

И действительно, Ратибор еще во время игры заметил, что девчонки, которые ненамного старше его, выходили нарядными на улицу, собирались вместе гурьбой, шептались о чем-то и заразительно хихикали.

– Сегодня какой день? – продолжала бабушка.

– Какой? – удивленно спросил Ратибор, причмокивая и вытирая молоко с губ.

– Сегодня день рождения нового Солнца. Самый длинный день в году, а после него Солнышко к зиме начинает готовиться и каждый день светит все меньше и меньше.

– Оказывается, у Солнышка тоже есть день рождения? – удивился мальчик.

– Да, мой хороший, и даже не один, а несколько раза в году, рождаются и умирают разные ипостаси Солнца. – Сегодня умрет Ярило и родится Даждьбог.

– Я не хочу, чтобы Солнышко умирало, – Ратибор приуныл.

– Ой, ты, внучек, – бабушка обняла его за плечи, – это наша жизнь, тем более через год Ярило вернется к нам.

– Правда? – он заулыбался.

– Да, Ратиборушка, – бабушка тоже улыбнулась, – Сегодня ночью будет праздник, станем жечь огромный костер-купалец, девицы с парнями будут прыгать через него, испытывая свою силу, а если кто найдет цветок папоротника в темном лесу – обязательно обнаружит под ним клад.

Во время рассказа Ратибор стоял, открыв рот.

– Я хочу найти этот цветок, – вскрикнул он. – Я обязательно должен его найти…

 

 

***

 

Ратибор и раньше бывал на этом летнем празднике, правда, помнил он его смутно. Память сохранила лишь крупицы воспоминаний: высоченный костер, манящий своим теплом и светом, плюющийся болючими искрами, хороводы и песни, вкусные угощения в трапезной – все смешалось в вихре образов и обрушилось ураганом чувств, уносящих, пусть и не в такое далекое, но уже случившееся прошлое.

Сегодняшний день был наполнен каким-то особым торжеством, трепетно обещая случиться чуду или, на худой конец, сбыться небольшой сказке. Сердце мальчика ликовало: где-то там его, именно его, а не кого-то другого, ждал Цветок Папоротника, маня кладом и исполнением самого заветного желания. Лишь бы найти, лишь бы суметь.

– Для тебя шила, – заулыбалась бабушка, надевая на внука рубаху.

– Ой, колется же, – задергался мальчик.

– Конечно, колется, – бабушка сияла. – Она же из крапивы.

– Как из крапивы? – Ратибор замер от удивления и испуга, даже перестал чувствовать уколы рубашки и попытался быстренько стянуть её с себя.

– Да чего уж ты? Шучу же! Лен, чистый лен, – смилостивилась она. – Была бы из крапивы, в ней хоть за папоротником цветущим, хоть в царство Кощеево иди. А в этой только на празднике выплясывать.

Ратибору показалось, что бабушка лукаво ухмыльнулась и подмигнула, но ему не был понятен смысл этого.

Рубаха была на диво красивая. Мальчик раньше видел подобные на жителях деревни, но сам такой не носил. Он однажды даже представлял, как ему будут завидовать ребята в городе, появись он таким разодетым во дворе, у друзей такой рубахи точно нет.

На рукавах, вороте и подоле обновки были красной нитью вышиты замысловатые узоры.

– А это зачем? – поинтересовался мальчик, продолжая их с интересом рассматривать.

– Это обережная вышивка, она будет защищать тебя, – в этот момент мальчику показалось, что по узору пробежал багровый огонек, словно опоясывая его в кольцо лучами закатного Солнца. – Узоры и знаки наших предков, сохраненные народной памятью.

– Знаю-знаю, это магия. – он засиял.

– Магия-магия, – бабушка, улыбаясь, кивнула в ответ.

Несмотря на понравившийся рисунок обережной вышивки, рубашка все же была ему очень колючей, и мальчик постоянно, морщась, двигал плечами, но это не помогало: переставало колоть в одном месте и начинало в другом.

– Ты попроси ее не колоть, она колоть и не будет.

– Так я не умею, – он опустил глаза.

– Я тебя научу, повторяй за мной заговор.

Мальчик сглотнул, но делать нечего, нужно было избавиться от всех этих иголок.

– Черной водой, безликой бедой, – начала на распев бабушка.

– …безвкусной едой, – не понимая, что она говорит, мальчик пытался повторять.

– За синим огнем, белым конем.

– …каким-то там пнем…

– За пригоршню счастья.

– …пригорюнилось счастье…

– Я беде не подвластен.

– Я беде не подвластен.

– Так есть.

– Так есть! – воскликнул довольный внук. Рубашка, правда, перестала колоться.

Название рубашки было заковыристым – сразу и не выговоришь: «косоворотка». После очередной неудачной попытки произнести это очень сложное слово, рубашка была переименована в «Рубаху-Воротку» – просто и понятно.

Бабушка покачала головой. Ратибор, не видя её тревожного взгляда, вышел из избы и, спрыгнув с порога, махом перескочил через ступени, побежал скорее на поляну праздника, где его уже ждал заветный Папоротник.

 

 

***

 

Лесная поляна, на которой проводился праздник и куда уже небольшими группами в нарядных одеждах шли люди, находилась рядом с деревней, прямо на покатом берегу речушки. Нашему герою она была хорошо знакома: на ней и в ближайшем лесу бабушка часто собирала целебные травы. Ратибору всегда нравилось это занятие, он был готов стремглав мчаться каждый раз, как только намечался поход в лес. Разумеется, не травы манили его, хоть он и любил иван-чай, которого в городе не сыщешь, или зверобой с шиповником. Мальчик знал, что кроме полезных растений, тут видимо-невидимо лесных ягод. «Ой, ты мой лакомка», – каждый раз говорила с умилением бабушка, когда он с набитым ртом пробегал мимо в поисках самых спелых и вкусных.

На поляне кипела жизнь: приближался вечер, и люди стремились скорее закончить последние приготовления. До начала праздника оставалось совсем немного – зачинали, как повелось, когда Солнце едва-едва касалось верхушек деревьев.

В центре поляны высился, пытаясь дотянуться до неба, огромный, сложенный из толстых бревен, главный костер праздника – Купалец. Задрав голову, с открытым ртом, мальчик любовался этакой громадиной. На его вершине, покачивалось тележное колесо, насаженное на толстую жердь и украшенное цветастыми ленточками, которые весело колыхались при каждом дуновении ветерка.

– Нравится?

– Ещё бы! – Ратибор обернулся. К нему незамеченным подошел один из местных парней, постарше, но еще не вошедший в мужскую силу, отчего был угловат и казался неуклюжим.

– Меня Ходутой звать, – он протянул руку.

– Ратибор, – мальчик в ответ протянул свою, ожидая рукопожатия, улыбнулся с гордецой, что с ним здороваются как со взрослым.

Но рукопожатия не последовало, Ходута сжал Ратибору запястье, тому в свою очередь пришлось сделать то же самое.

– У нас здороваются так, не жмут ладони.

– Ааа, – многозначительно протянул удивленный мальчик.

– Два дня костер собирали, – будто не заметив удивления нового знакомого, продолжил подошедший парень. – Здоровенный, гореть-то как будет: ого-го! – он поднял руки к небу. – Силища!

– Классно!

– Ты брось это, – Ходута не сильно, но ощутимо толкнул мальчика в плечо. – Брось свои эти городские словечки, вона сколько слов хороших есть: замечательно, изумительно, любо, добро. А то удумал тут тоже, чай, не в городе.

– Любо! – Ратибор пытался его передразнить, но вышло так, что он соглашается со сказанным. – А ты знаешь про Цветок Папоротника? – сразу же пошел он в наступление.

– Ну а кто ж не знает, – ухмыльнулся собеседник. – Конечно, знаю. Сам голожопым был, искать рвался, да батька уму-разуму научил, пока ремнем стегал. Сказки это все бабкины!

– Да, ну?! – мальчик поник, чуть не плача. – А я всё равно его найду!

– Найдешь, как же, – хриплый смех Ходуты больше был похож на кашель. – Ага, смотри, как бы тебя русалки не утащили к себе в омут.

– Ничего не утащат, – он задрал нос. – Тоже мне, русалки! Не бывает никаких русалок.

– А вот и бывает!

– А вот и нет! – Ратибор показал язык. – Да ты мне специально это говоришь, чтобы самому найти Цветок и загадать желания. Вот тебе, – он подбежал к собеседнику и боднул его головой в живот.

– Ай! Ты чего? Я тебе сейчас! – но мальчика уже и след простыл, ищи-свищи его среди людей на поляне. – Тоже мне: Цветок Папоротника! Брехня всё это, – растирая ушибленный живот, нашептывал себе под нос парень.

 

 

***

 

Мимоходом оглядываясь – нет ли погони, Ратибор вприпрыжку бежал по праздничной поляне, петляя среди занятых делами взрослых: кто-то возился с сеном, вязал из него фигуру, девицы плели венки и играли в игры с парнями. От небольшой группы людей, стоящих ближе к деревьям, раздавался звук гармони, туда-то и направлялся мальчик.

Протиснувшись мимо здоровенных мужиков, наступив нескольким на ноги и получив за это пару оплеух, он смог пролезть ближе к гармонисту. В самом центре людского круга несколько мужчин смешно выплясывали под игру гармони и балалайки, то и дело ударяя друг друга в грудь.

– Драка? – Ратибор дернул за рукав ближайшего к нему, вроде бы его звали Яробор, он казался ровесником Ходуты, но, не в пример тому, был кряжист и крепок, широкая кость, как говорила мама.

– Нет, ты что! Это всего лишь боевой пляс. Драка будет опосля, – заулыбался здоровый детина. – Перед тем как Ярилу сожжем.

– Зачем же его жечь?

– Так не только сожжем, потом ещё и утопим, – довольная улыбка сияла на лице отвечавшего.

– Утопим?

– Ну ты даешь, как будто из города приехал.

– Так я… – но договорить ему не дали.

– Сожжем и утопим весеннее Солнышко-Ярилу, и купаться можно безбоязненно, русалки больше донимать не будут.

– Да как же без этого, – со знанием дела ответил мальчик, а про себя подумал: «Опять эти вездесущие русалки», – и побежал исследовать поляну дальше. Воду он любил и поэтому обрадовался, что можно будет купаться, не боясь вездесущих русалок. А если они не донимают, значит, и Цветок никто не помешает добыть, ну разве что, кроме этого противного Ходуты. Может, Яробора взять себе в союзники? Хорошая мысль, только разве ж тот согласится, большой, как молодой бычок, у него, наверное, одни кулачные схватки в уме – с этими мыслями он дошел до реки.

Недалеко от реки, на краю поляны, тихо журча мелодичными голосами, нараспев растягивая слова, девушки плели из цветов венки, хихикая и подмигивая проходящему Ратибору. Сидевшая у самого края девичьего кружка красавица вдруг резко встала и плывущей, плавной, но быстрой походкой пошла в сторону мальчика. Её подруги, не переставая плести венки, с интересом наблюдали за происходящим, еще больше хихикая и перешептываясь:

– Смотри, куда Кострома пошла.

– Жениха, жениха нашла.

– Какой молоденький.

– Какой миленький.

Услышав этот шепот, мальчик пробормотал: «Да не хочу я в женихи», – и бросился бежать от приставучих девчонок. Те одарили его звонким переливистым смехом:

– Куда, куда же наш женишок побежал?

Лишь названная  Костромой стояла и грустно смотрела ему вслед, опустив руки с венком.

Смеркалось.

 

 

***

 

– Раз, раз!

– Ещё налегли.

– Взяли вместе.

Тем временем мужики собрались у деревянных ворот. Или Ратибор по ошибке принял это строение за ворота. И обвязав длинный канат вокруг палки, которая была вставлена в лежащее бревно в центре этих ворот, с энтузиазмом тянули канат с двух сторон на себя по очереди.

– Давай поднатужься!

– Резче!

– Да не мешкай ты!

– Масло подлей!

– Ты что, какое еще масло! Потушишь ведь.

Из места, где крутящаяся с помощью канатов палка была вставлена в лежащее бревно, шел слабый дымок, никак не хотевший разгораться. Кто-то бегал с канистрой, кто-то стоял с зажигалкой, видать, для подстраховки. Некоторые пытались советовать, как и что делать, при этом не принимая участия в самом процессе. Но основная масса мужиков тянула канат. Поочередно они отбегали, тряся ладонями и дуя на обожженные руки.

– Что они делают, ба? – бабушка как раз кстати оказалась рядом, тоже наблюдала за процессом.

– Добывают живой огонь.

– Прям-таки живой? – Ратибор с прищуром смотрел на неё.

– Живой преживой! – она улыбалась.

– Пойду, поближе погляжу.

Мальчик стал протискиваться через собравшихся вокруг действа людей. Солнце постепенно начало опускаться к кронам деревьев, что послужило сигналом уже всем людям на поляне подойти к месту добычи огня.

– Раз! Раз!

От места трения палки шел дым, всё набирая силу, но огонь так и не занялся, чего-то не хватало. «Или ему кто-то мешал?» – странная мысль мелькнула в голове мальчика, как не своя – словно тяжелый тулуп с чужого плеча. Ратибор даже попытался посмотреть по сторонам, но в сжимающейся толпе людей это было бесполезно. Хорошо хоть, не мешали протискиваться вперед, все понимали: мальчик хочет воочию всё увидеть.

– Вот так же древние люди разжигали огонь трением, палочка о палочку, – рядом высокий мужчина, посадив ребенка на шею, объяснял ему суть происходящего. – Никакого металла, только дерево.

Ребенок агукал в ответ, вертя головой.

– Раз!

– Поднажми!

– Вот уже!

Медленно пробуя на вкус подложенную солому, огонь начал набирать силы. Несколько мужчин в белых рубахах подошли с заранее приготовленными факелами, и света вокруг стало больше – живой огонь был добыт.

– Ага, попался, – на плечи мальчика легли руки Ходуты. – Вот я тебе…

Что именно «вот», он уже не успел договорить, Ратибор резко наступил пяткой нападавшему на ступню, а как только его хватка ослабла, ринулся бежать и был таков.

 

 

 

 

 

Удивительный подарок

 

– А вот и смогу, – сказал курносый паренек, сидящий на небольших деревянных сходнях у реки, дрыгая ногами ударяя ими по поверхности воды, создавая при этом кучу брызг.

Ратибор встретил его, когда, убегая от преследователя, решил затаиться на берегу. Мальчику почему-то сразу захотел подружиться с незнакомцем. Курносый, весь в веснушках и при этом не рыжий, а с лучисто желтыми кудрявыми волосами. Новый друг порою, казалось, светился, глядя на него, хотелось зажмуриться, как будто смотришь на само Солнышко. Они были ровесниками и даже чем-то похожи внешне.

– Смогу-смогу-смогу, – вскочив на мостик и затопав босыми ногами по скрипящим доскам, весело воскликнул новый знакомец, показывая язык. При этом назвать свое имя он наотрез отказывался. Лишь сказал: рано мне тут ещё быть, глядишь, лихие проведают.

– Коли сможешь – докажи! – уперев кулачки в бока, Ратибор встал перед собеседником, с ухмылкой глядя ему в глаза.

– А вот и докажу, – курносый насупился. – Но только не сейчас, – ответил с досадой сжав губы.

– Задавака и врун, – выпалил Ратибор, после чего юркнул к краю сходен и, зачерпнув ладонью пригоршню воды, плеснул в лицо новому знакомцу.

– Ах ты так, – курносый не бросился на него с кулаками, чего, по правде, ожидал юный задира, а подошел ближе и разжал ладонь. – Вот, смотри, – его глаза сияли, а с носа свисала капля воды.

На берегу реки стало светло, как будто в сумеречную темень закрался лучик Хорса-Солнца. Ратибор даже испугался на мгновение, одернулся – не пожар ли?!

В руке незнакомца лежал, освещая окрестности заревом, круглый медальон. На нем было изображено Солнце с замысловатыми узорами в центре. В одном месте к оберегу крепилась веревочка, видимо, чтобы его было удобно носить на шее.

– Совсем как на моей рубахе, – мальчик показал обережную вышивку на подаренной бабушкой косоворотке.

– Это мой оберег, – с гордостью сказал курносый. – А где твой оберег?

– Оберег? – мальчик был удивлен. Ему сразу захотелось иметь оберег, и одновременно он почувствовал досаду, что даже у этого белобрысого есть оберег, а у него нет.

– У меня нет оберега, – с горечью пришлось признаться. – Я даже не знаю, зачем он нужен.

– Как это зачем! – собеседник был удивлен. – В нем заключена сила предков, так же, как в твоей вышивке и он хранит от ненастий и бед. Я смотрю, рубаха у тебя совсем непростая, как кажется на первый взгляд.

– Да, мне её бабушка подарила.

– Бабушка, значит, – он лукаво прищурился.

– Ну да, бабушка. Что тут такого?

– Ничего, только она у тебя из крапивы, да заговорное слово на ней.

Ратибор чуть не сел от удивления там же, где стоял. Вот, значит, как, всё-таки крапива, то-то она так кололась.

– А твой оберег из чего сделан? Светит похлеще любого фонаря.

– Да, это кусочек Солнца.

– Настоящий? – Ратибор не верил своим ушам.

– Шутишь? Конечно, настоящий, – новый знакомец задрал свой и так курносый нос. – Сделал из спицы колеса колесницы Хорса.

– Да хватит тебе заливать… Колесница Солнца. Сейчас как дам в ухо! – Ратибор сжал кулаки, грозно ими помахав у самого носа собеседника.

– Да ну тебя! Не верит он. Вот сам увидишь! – оберег моментально оказался в руках задиры, а курносый, как ни в чем не бывало, юркнул в кусты и был таков.

Мальчик остался стоять один у реки. Удивленно рассматривая нежданный подарок на ладошке, он не знал, радоваться или испугаться. И как теперь рассказать бабушке, чтобы она поверила, он даже не представлял.

Сумерки сгущались. На поляне запели песни. Раздавались крики мужчин, которые мерялись силой и ловкостью в состязаниях. Ратибор решил найти бабушку и всё ей честно рассказать, уж она-то точно должна знать правду – думал мальчик.

Чуть слышно булькнула вода в реке, да колыхнулась прибрежная трава, когда он покидал берег, но разве будешь обращать внимание на мелочи, держа в руках такое сокровище?!

 

 

***

 

Вернувшись на поляну, мальчик начал искать бабушку, которая должна была быть тут. Случайная встреча с кудрявым  взбудоражила мысли: если всё то, что он рассказал, правда, то Ратибору уж точно посчастливится найти свой Цветок, тем более, когда в руках такое сокровище – неведомый оберег. Сжатый в руке подарок грел и нежно щекотал ладошку, как будто это действительно был солнечный лучик.

Место проведения праздника опустело – все участники собрались на противоположной стороне поляны, образовав плотный круг, что именно там происходило, видно не было – участники стояли спиной к реке.

– …Слаааава, – раздалось из толпы

И было подхвачено сотнями голосов:

– Слава.

– Слааава.

– Слава-Слава!

Постепенно люди начали расходиться, о чем-то беседуя друг с другом, кто-то вновь взялся за игры, девушки собрались кучкой и что-то активно обсуждали. Ратибор практически сразу увидел бабушку и побежал к ней. Она шла, улыбаясь ему.

– Ну что, набегался, непоседа? – взъерошив волосы внука, она обняла его.

– Со мной сейчас такое приключилось! – мальчик давился, глотая воздух: волнение и быстрый бег мешали говорить.

– Что же? – улыбка не сходила с лица бабушки. – Неужели русалок увидел? Ты, гляди, будь осторожнее – купальская ночь полна чудес, и не такое повстречать можно.

– Да какие ещё русалки! – он был раздосадован, снова эти вездесущие русалки, даже бабушка о них вспомнила. – Вот я им покажу, если повстречаю, – мальчик помахал кулачком с зажатым в нем подарком незнакомца.

– Так что ж у тебя приключилось-то? – её тон стал серьезнее.

– Смотри, – только и смог вымолвить Ратибор. Разжал на мгновение ладонь, и по поляне чуть было не начал струиться и разливаться яркий свет, исходящий от подарка курносого. Тяжелая бабушкина рука легла сверху, больно, с хрустом сжав пальцы мальчика. – Ай, – только и успел вскрикнуть тот. Свет от оберега, как будто передумав освещать всю округу, снова сжался мягким теплом в его руке.

– Какая интересная вещица у тебя, внучек, – озираясь по сторонам, сказала бабушка. Убедившись, что никто не обращает на них внимания, продолжила: – Рассказывай, где взял такое сокровище? – Она, все так же крепко и болюче сжимая детскую ладонь, потащила его за собой к кромке леса, где не было людей.

Мальчик взахлеб начал говорить и про курносого забияку и вруна, который только и горазд пустомелить да языки показывать. И про его обещание покататься на закатном Солнышке, после чего и началась их размолвка. И про этот оберег, который незнакомец вручил ему и сбежал, побоявшись трепки.

Бабушка всё сильнее хмурилась, взгляд её был очень серьезным, взволнованным. Она то и дело озиралась по сторонам:

– Курносый, значит, белобрысый и имени не назвал, – теребя пояс, бубнила она. – Да, дела.

– Ба, что такое? – не понимая, что случилось, мальчик заглядывал ей в глаза, но не получал ответа. И радость от подарочка куда-то улетучилась.

– Знаешь что, Ратиборушка, – её серьезный вид не сулил ничего хорошего. Он вообще ни разу не видел её такой. Всегда милая, приветливая и веселая, сейчас бабушка была как Валькирия, изображенная на одной из картин, висевших в кабинете отца, – грозная и разящая. – Сейчас мы настроим ТВОЙ оберег, неспроста же курносый его тебе вручил. Ему-то он без надобности.

– Бабушка, ну кто он? Кто он такой-то, этот курносый?! – мальчик вопросительно дергал её за подол платья, но она уже не слушала.

– Ёлки-иголки, давай присядем тут.

Они сели в густую траву у кромки леса, стебли весело щекотали пятки мальчика, но было совсем не до смеха. Раздосадованный внук начал понимать: он во что-то влип.

– Обычно как пытаются настроить оберег, – вдруг резко начала бабушка. – Эээх, тоже мне маги-шмаги, – махнула она рукой.

Эти «маги-шмаги» так развеселили Ратибора, что он даже заулыбался, немного позабыв о тревожной ситуации.

– А как надо, ба?

– Как надо, как надо, – заерзала та на траве. – Тоже мне придумал: спица колесницы Хорса! Да Хорсушка уж давным-давно на этой телеге не катается, а на коне по небосводу разъезжает. Ну да ладно, приступим, – её тяжелые ладони легли мальчику на плечи.

***

 

– Теперь вы единое целое, – напевный голос едва пробивался сквозь пелену не то сна, не то дремы.

Как он тут очутился, мальчик не помнил. Стоя на высоком утесе, Ратибор щурился от яркого Солнце. Над головой проплывали облака, а под ногами, далеко внизу, уходил вдаль океан из деревьев.

Оберег на груди горел жарким пламенем. Да и не оберег это уже вовсе, и сам мальчик удивительно преобразился: на утесе стоял молодой воин. На груди у него красовался золотой панцирь, на котором вместо оберега лучилось большое Солнце. Оно грело и сияло. Сияло и грело. Ратибор уже не обращал внимания на звон своей кольчуги, хотя совсем недавно плясал бы от восторга, коли удалось бы надеть такой доспех.

Рядом никого. Едва уловимо звучал голос бабушки. Мальчик послушно выполнял её указания…

– Почувствуй силу оберега.

Его окутало жаром, Солнце на груди пульсировало. Мальчика обдало ветром, и обстановка тотчас сменилась: он стоял на том же утесе, но теперь вокруг царила ночь. Яркие звезды вплетались в замысловатые фигуры-созвездия. Неожиданно часть звезд свернулась в клубок, прокатилась по небу и тут же разделилась на две фигуры. Звездный волк стоял напротив звездной лисицы. Миг. И снова они сошлись в нешуточной схватке. Бой затягивался, но никто не мог одержать верх. «Пока не мог, только пока», – почему-то пришло в голову Ратибору.

В этот момент мальчик понял, что не он один наблюдает за сражением. На грани видимости стал заметен доселе скрытый деревянный дом, таких полно по деревне, в таком же жила бабушка. Не удавалось понять, стоит он на земле или висит в звездах, границу уловить никак не получалось. Из двери дома выглядывал малыш, или же так казалось испуганному Ратибору. До него донеслось: «Пуфыстики», – мнилось, что ребенок пытается достать своими ручонками сражающихся звездного волка и лисицу, но ему это было не дано.

Наступила темнота.

– Открывай глаза, – как-то совсем близко услышал он вновь родной голос.

Мальчик проморгался, он снова сидел на траве рядом с бабушкой: никакого тебе доспеха, нет копья и щита, меч тоже пропал. Да и оберег уже не разливался по его груди огромным Солнцем, а висел маленьким, едва заметным кулоном.

– Теперь тебя не только моя рубаха защищает, – потрепав его по волосам, сказала, улыбаясь, бабушка. – Будь осторожен, купальская  ночь полна чудес.

Ратибор потянулся, чувствуя прилив сил и желая попробовать на вкус все эти загадочные купальские чудеса, молча улыбнулся.

В центре поляны девицы водили хоровод, напевая:

 

 

Солнце греет, Солнце светит,

И садится за рекой.

Что же милому ответить,

Он нарушил мой покой.

Вновь венок чело покинет,

По течению уйдет.

Меня милый мой полюбит,

Если там его найдет.

Ой, Купала, ах Купала,

Свет костра в ночи манит…[1]

 

Дальше он уже не слушал. Бабушка медленно поднялась с земли, сказав:

– От центра поляны ни ногой, или лучше идем со мной сбитень пить, – дождавшись ответного кивка, она, не оглядываясь, пошла к кухонному костру.

На небе взошла огромная Луна, таких Ратибор раньше не видел. Она достаточно хорошо освещала окрестности. Конечно, не как Солнце или даже его нежданно приобретенный оберег, хоть и менее ярко, но света Луны было достаточно, чтобы видеть в деталях происходящее на поляне и даже между деревьев, если смотреть в лес, на несколько шагов вперед.

Со стороны зарослей, размывая очертания деревьев и всего вокруг, стал подступать едва заметный туман. Ночь постепенно вступала в свои права, диктуя законы и устанавливая правила, отличные от дневных.

Ратибор собрался последовать за бабушкой, как услышал, будто кто-то его зовет из тумана:

– Ратибор, Ратибор! Подойди ко мне!

Кто там был, мальчик не видел, но жажда обещанных чудес и ожидание приключений манили вперед. Он понимал, что нужно скорее бежать за бабушкой, но как тут устоять? Может, зовущий знает, где найти заветный Цветок Папоротника?

Дойдя до ближайшего дерева и никого под ним не найдя, мальчик раздосадовался: ну вот, может, и показалось. Как тут же сверху раздалось:

– Картибор-Картиборушка, каррашо, что ты пришел кар-мне, – с ближайшей, чуть покачивающейся ветки на него смотрел большой черный ворон.

Птица переступала лапами, пристально вглядываясь то одним, то другим глазом. Ратибору показалось, что ворон смотрит не на него, а на оберег – сердце ушло в пятки. Ратибор быстро сжал кулон в ладони и сделал шаг назад. В спину уперся куст, которого, он мог поклясться, только что там не было. Колючие ветки пытались схватить мальчика за руки.

– Что же ты, Картибор? – ворон пристально рассматривал мальчика.

У юного охотника за чудесами забилось сердце, «Нужно скорее к бабушке», – мелькнула мысль в его голове. Ворон как будто почувствовал это, не медля ни секунды, сорвался с ветки, раскрыл огромные крылья и со страшным: «Каааррр», – бросился на мальчика.

 

 

 

 

 

***

 

Ратибор несся, не разбирая дороги. Рука сжимала оберег. Казалось, что кулон вел мальчика, указывая единственно верный путь, подсказывая, куда свернуть, а где и увернуться от очередной, пытающейся схватить его ветви дерева или куста. Несмотря на помощь, бежать было очень непросто: корни деревьев так и норовили поставить ему подножку, ветви все активнее цеплялись за волосы и рубашку, но почему-то при касании сразу отдергивались. Кусты тут и там кидались под ноги, желая запутать, не дать пройти. И повсюду стелился туман. Густой-густой, как в тех сказках, где туман рубили топором. Жаль, топора-то у него сейчас и не было. Был лишь оберег, который, как казалось мальчику, горел красным пламенем, и туман нехотя расступался там, куда направлял Ратибора этот нежданный подарок курносого незнакомца.

– Картибор-Картибор, курдаже ты, крстой, – доносилось не то сзади, не то сверху.

Стремительный поток воздуха едва не сбил мальчика с ног, в плечи врезались массивные когти. Рывок, и его подняло над землей.

– Кар, – в этом звуке слились негодование и недоумение нападавшего.

Падая на землю, Ратибор успел обернуться: в сумеречном полумраке было отчетливо видно, что когти ворона были красными, как раскаленные на огне, отчего ему пришлось забыть о беглеце и, тряся лапами, пытаться остудить их.

Вскочив на ноги, мальчик побежал, не оглядываясь. Ещё несколько раз ему чудилось, что злые когти хватали за плечи, но каждый раз с удивленным злобным «Кар» отпускали свою добычу, или это всего лишь были ветви деревьев. Разбираться было некогда, мальчик бежал.

Туман начал редеть. Зловещее карканье раздавалось всё реже, лишь были слышны хлопки тяжелых крыльев где-то высоко над головой.

– Ай! – Ратибор споткнулся, но на ногах устоял. Вот опять кочка. Откуда она тут? Ноги дрожали и подгибались от страха, сил бежать не было, он сидел на земле, утирая расцарапанный ветвями нос.

– Надо спрятаться, – прошептал он про себя стал озираться по сторонам. Лес был всё тот же, но в его душу закралось смутное чувство – что-то изменилось.

– Это не тот лес, в который я забежал, – размышлял он вслух.

Массивные стволы деревьев, уходившие кронами вверх, стояли стройными рядами, прижавшись друг к дружке как темное воинство. Своими ветвями они перекрывали свет необычно яркой Луны. Они же, видимо, не позволили преследователю продолжить погоню – ему сейчас было просто не добраться до мальчика сквозь густое сплетение ветвей.

Но всё же медлить было нельзя, и Ратибор, наконец, решился. Слева от него показались заросли кустарника. Повертев головой в попытках понять, где сейчас кружит ворон, мальчик, прижимаясь к земле, на карачках стал пробираться в эти заросли.

На его удивление пролезть оказалось очень просто.

– Надежное же ты себе выбрал укрытие, – с насмешкой проговорил он.

Но делать было нечего: «Отсижусь, а дальше посмотрим», – решил он, озираясь по сторонам.

Сидя в кустах у одиноко стоящего дерева, Ратибор-то и услышал тот самый пугающий хруст веток, после которого последовало предупреждение о приходе неизвестного Бабайки и обидная шишка на лбу…

 

 

***

 

«Шишка-мишка, Ванька-встанька…» засело в голове и не давало покоя. Оберег снова начал разгораться теплом. Неожиданно, как не своя, пришла идея: «Нужно выбираться».

Как будто прочитав его мысли, сверху раздался кокетливый девичий голосок:

– Ну, ты долго там ещё сидеть будешь? Мне скучно. Давай играть!

– Это ещё кто, – прошептал мальчик, благоразумно решив спрятать оберег под рубашку, и посмотрел наверх.

На ветви дуба, который служил мальчику пристанищем, практически касаясь беглеца своими ножками, сидела девочка. На лице Ратибора застыло удивление: совсем недавно её тут не было, да он и не слышал, как она появилась: вокруг кусты, а может она тоже тут пряталась? Или…

– Это ты шумела в кустах и кидалась шишками? – грозно спросил мальчик.

– Шишками? – она фыркнула. – Вот еще, делать мне больше нечего! – При этом девочка продолжала расчесывать рукой свои длинные волосы, считая это занятие куда интереснее, чем кидаться в испуганных мальчишек всякими там шишками.

Поправив платье, она продолжила:

– Я пришла, услышав вашу возню. Мне было скучно, – она потянулась, сладко зевнув. – Старшие ушли в Явь этих пугать, – махнув куда-то неопределенно рукой. – А меня не взяли, «мала  ещё» говорят.

– Куда-куда ушли? – не понял Ратибор. Он отметил, что девочка была его ровесница, но при этом что-то взрослое проскальзывало в её манере говорить и держать себя.

– В Явь – мир людей, – тут она, перестав расчесывать свои волосы, пристально уставилась на собеседника, после чего, взвизгнув, вскочила ногами на ветку дерева, на которой сидела, и спряталась за его ствол. – Ты не навий!!! – в глазах девочки застыл страх.

– Я не что? Я не кто? – мальчик встал на ноги. – Говори понятнее, ты сама-то кто такая?

Девочка, раздумывая как поступить, ловко спрыгнула с дерева, встала перед Ратибором, в её глазах горел искренний интерес.

– И правда не навий, – она стала тыкать собеседнику в грудь свой маленький холодный пальчик. – Живой-живой, – девочка хлопала в ладоши и выплясывала вокруг него.

«Вот влип», –  подумал Ратибор, и где-то в глубине сознания всплыло, как будто не его это были мысли:

 

 

Живой-живой.

Нырни в омут с головой.

Живой-живой,

Заберу тебя с собой.

 

Видимо, всё это он проговорил вслух, потому что девочка резко перестала прыгать и ещё более удивленными глазами, чем ранее, уставилась на Ратибора.

– Откуда ты знаешь нашу русаличью песню? – она взяла его за плечи, но отдернулась, как от огня, и удивленно посмотрела на свои краснеющие руки. – Твоя рубашка жжется!

– Ру-ру-русалка??? – мальчик попятился. Когда-то давно Ратибор слышал от бабушки, что русалки – это души утопленниц, не нашедшие себе покоя.

[1] Здесь и далее стихи автора.

Читать книгу БЕСПЛАТНО на сайте: gardar.biz

0

Автор публикации

не в сети 7 месяцев

Александр Окольников

0
Автор цикла книг о приключениях Ратибора
"Ратибор и волшебство Купальской ночи"
"Ратибор и сказки Вещего Леса"
"Ратибор и тайна Великой Коляды"
Комментарии: 0Публикации: 2Регистрация: 05-11-2019

Автор записи: Александр Окольников

Автор цикла книг о приключениях Ратибора "Ратибор и волшебство Купальской ночи" "Ратибор и сказки Вещего Леса" "Ратибор и тайна Великой Коляды"

Отправить ответ

  Подписаться на уведомления  
Уведомлять о